Бо

театральный съезд

На Марьину рощу стоит съездить хотя бы затем,чтобы понять, что в слове "касса" есть слово "асса". Эта очевидная вещь стала действительно очевидна, только когда серая панель закрыла первую из всех заглавных букв.

- Там был istore с бумажкой - акция! И она думает - дай посмотрю че почем.
- Знаешь, чем покупатель собирающийся отличается от покупателя желающего?  Желать ты можешь долго, а собрался - взял деньги и пришел.
- Пришел и понял, что ты уже желающий.

А в слове "contrabass" есть "ass", в раковине новой афиши последним трем буквам уделен особый масштаб.

- Мне матрас новый купили, он вот такущий! И еще на старом пока лежит - прыгать на них вообще классно!
- А про кровать свою я тебе рассказывала? Раньше я спала на диванчике - 70 см. Ну спала и спала. А потом мне купили кровать - 175!
Бо

final cut

я готова писать рефераты каждую ночь, если они будут дарить мне такие фотографии

Тони
Бо

ярким огнем горит

4 года прошло с первого раза. Я стояла тогда в первом ряду какого-то чебоксарского ДК и полы его отстегивали дикий пульс, сантиметров на 20 взлетая и проваливаясь с каждым прыжком фанаток-малолеток.

4 года, как мы сначала не узнали курящих у бокового входа парней, взявшихcя через полчаса после нашей милой и простой беседы за гитары, клавиши и барабаны.

Если постараться, то в архиве этого жж можно отыскать восторженный благодарный вопль, ведь я правда тогда домой прилетела.

4 года прошло, а из того состава остались все, кроме Лемского, подписавшего мне тогда все, что только можно было. А Красовицкий все так же беспардонно восхитителен. Кстати, уже почти год, как я отдала навсегда его автограф – единственное украшение и  ценность моего паспорта.

И та же дорога в рай, и те же порезанные джинсы. А парням уже 12 лет. С днем рождения, ребята.

Бо

с днем рожденья, милый Женя!

Прихрамывает Женя по театру, поправляя каску, и пришептывает:

-Премьеру бы надо, премьеру…

К серо-терракотовой стене трость прислоняет и Могучему звонит:

- Премьеру бы нам, Андрей, не подсобите? Мы вам и сцену песочком посыплем и канаты к потолку подвяжем.

Примчала Красная стрела Могучего в столицу, поставил он шатер, задымили трубы…

Через несколько месяцев снова засуетился Женя – премьеру бы, премьеру… Приезжает к нему немец настоящий, в галстук его затягивает, собачек по сцене выгуливает. 

Но месяца не прошло, как Женя снова в заботах –двери театра распахивает и уверенно так всех информирует:

- Премьеру надо, ребята, премьеру.

- Евгений Витальевич, но ведь только что одну выпустили, два фестиваля приняли. Люди и посмотреть еще всего не успели!

- Премьеру надо!

Бегает Женя по театру, каждую уборщицу подгоняет, за актеров текст учит, бороды им клеит.

- Еще, еще! По премьере в неделю!

Уже и гардеробщиц  в белых медведей переодевают и охранников в лосины обтягивают, а Женя не прекращает – премьеру мне, премьеру! Афиши печатать не успевают, критики в театре ночуют, а Женя все бегает и премьер требует.

...Тут уж, конечно, не до шуток. Свет что ли клином сошелся на этих треклятых шароварах? Да и спать, к тому же пора…Ну, что было ночью, я даже рассказывать не буду. А только с утра Вячеслав с распухшей от медвежих песен головой первым делом отправился на рынок, да и продал за бесценок свои красивые шаровары какому-то неулыбчивому таджику. А вечером, развалившись перед телевизором, с рюмкой коньяка, хотел было Вячеслав криминальные новости посмотреть, как вдруг, краем глаза заметил, что из книжного шкафа вываливаются гурьбой ну да… - все теже маленькие медвежата с балалаечками. Более того, на одном из медвежат, Вячеслав с негодованием опознал напяленные кое-как, да ещё и наизнанку, его, Вячеслава, шаровары с помпонами и драконами на пуговицах!...

Бо

+1 к Процессам

У мастер-классов Андрея Могучего было даже название: «Импровизация и внутренний монолог», но поскольку он узнал об этом сидя непосредственно перед студентами и честно признался, что не готовился, то рассказывал про Люпу, семь лет затворничества и свой новый спектакль по Кафке, который любой может увидеть, сгоняв на выходных  в Дюссельдорф.


«Этот трейлер – удивительная для меня вещь. Пришли какие-то ребята на прогон, сняли и ушли.  А потом я увидел произведение искусства, принадлежащее другой сфере, которое абсолютно соответствует тому, что сделал я, хотя совсем не иллюстрирует это.


Read more...Collapse )

Бо

мой прицел оказался точнее всего

сегодня играли вопрос моей мечты: Эскопетарра — это гибрид гитары и винтовки, своеобразный символ мира, созданный Сезаром Лопесом. Лопес хочет вручить эскопетарру Полу Маккартни и Далай-ламе, но один пользователь Рунета предложил сделать такой подарок человеку, чья девичья фамилия — Кулаченко. И пусть себе охотится. Назовите этого человека.
взять можно, но мне кажется, что вопрос все же специфичен, хотя сложно представить что-то более мне подходящее. и да, где-то в гз продают расово верный лукум, одним куском которого можно заткнуть человека минут на 20
Бо

Едва ли я вернусь сюда еще один раз

мучительно странно прошедшее лето еще не давит желанием вернуться или тем более разложить каждый прожитый в нем день. это было очень длинное лето, и вновь - мучительно длинное лето. давят разве что фотографии - быть рассмотренными и даже опубликованными. пожалуй, потому, что их события были теми кратчайшими мгновениями, которыми хотелось бы затоптать все эти три месяца целиком. доказательство того, что это лето запрещено вычеркивать.



фотографииCollapse )
Бо

Little ashes

В жизни я везучка, а судьба всегда колючка (Лиза Бурдейная, из раннего)

А так - она мечта! Ее не нужно трогать руками (Квартет И)

Ты встречаешь девушку, во всех необходимых отношениях идеальную, на первый взгляд, и на второй, и на третий. Вот сейчас она вскидывает в задумчивости голову, слегка приоткрывая пухлые губы, может, даже касается их мизинцем. Вот ее слегка курносый нос ловит яркие лучи, а все пространство со стороны окна наполняют маленькие пылинки, оттеняя ее своей солнечностью. Вот она запускает пальцы в небрежно уложенные волосы, а ты стоишь и любуешься, совсем незаметно, с идиотской улыбкой, в надежде, что она играет сейчас такую очаровательную невинность, зная, что ты стоишь неподалеку.  И представляешь, как она идет после домой, по аллее с желтыми листьями, улыбается кому-то и никогда не бежит за маршруткой. А потом ты вдруг слышишь ее разговор с подругой – ее голос, слишком звонкий, и скорость слов чуть более чем стопицот в секунду, и разговор совсем не о Сартре и даже не о новом платье и бывшем парне. Пожалуйста, просто молчи, я буду восхищаться тобой молчащей. А потом ты находишь ее вконтактике – и там нет фоточек с аллеи с желтыми листьями, и даже с пледом клетчатым фоточек нет, а только голый живот не лучшей подтянутости из фитнес-центра на телефончик и фотки из разряда «а вот я ем в Турции чупакабру». И для кого-то другого она теперь поправляет небрежным жестом волосы и оттеняется маленькими пылинками.

Бо

"Все проиграют процесс"

Небольшое сравнение двух фильмов с одинаковым названием «The trial», снятых по «Процессу» Кафки: Орсона Уэллса (1961) и Девида Джонса (1992). 
Уэллс ставит своего К. в среду подчеркнуто огромных вещей и домов, окружает его громадой дверей и пространств, подчеркивая этим его муравьиную сущность, мизерность в этом мире. Ракурс камеры – то ли с высоты птичьего полета, то ли с высоты бога (=из окон Замка) – но всегда охватывая огромные скульптуры собора и бесконечные залы конторы, в которых теряется и спотыкается К., превращаясь в насекомое, которое сейчас будет раздавлено сапогом человека, камеру держащего. Особенно величественно эта букашечность смотрится с Перкинсом, а точнее с его 1,9 метрами роста.
Д.Джонс использует другую модель – со всех сторон сдавливая своего К., приземляя его узостью и теснотой окружающего, помещает его в ящик не по размеру. Возможно, Джонс обыгрывает этим кафкианский «страх прямостояния»: К. слишком велик для этого мира, ему нужно пригнуться, сгорбиться, лечь на землю и навсегда остаться в этом положении, наблюдая звезды. 
Оба К. нервны, но нервны по-разному. Перкинс играет скромного, вечно извиняющегося перед женщинами молодого человека, который ведет себя по-другому с мужчинами:  он может грубо ответить в суде на обвинение или грубо же обойтись с подчиненным в своей конторе. Но это скорее выдавливание из себя крика, это ругань валаамовой ослицы, человека, скандалящего обычно за письменным столом, а не на площадях. Ему совестно и стыдно, но не за свой крик, а за то, что он обычно молчит, от этого он готов кричать еще громче. При всем этом он отстранен от процесса внешне, он продолжает быть в себе и продумывать там неувязки своей трагедии.  
Перкинс Маклахен

Read more...Collapse )